testa di rapa
Говорят, больше людей любит Питер, чем Россию. Похоже, я не оригинальна.

Увидеть Питер было моей голубой мечтой идиота. Совершенно далекой и, почему-то казалось, невыполнимой. Не знаю, как это вышло, не помню того момента, когда поняла, что влюблена в этот Город, не знаю, как можно тосковать по месту, где никогда не был, но так уж случилось.

И вот этим летом моя мечта сбылась. Будь у меня фотоаппарат, этого дневника, наверное, не было бы. Но фотоаппарата не было, а Соня, к которой я, собственно, и приезжала в гости, не признает "документальных" фотографий, призванных просто запечатлеть происходящее. Мотивировала она это еще и тем, что я, дескать, и в интернете найду виды Петербурга. (Ага, интересно, есть ли в интернете фото коридоров Пушкинской-10?)) Так что изначальное назначение этого дневника — поймать за хвост запечатлеть ускользающие воспоминания о, наверное, самом прекрасном и волшебном лете в моей жизни.
Надо сказать, что я человек-косяк. Поэтому все складывалось... непросто.
Лун не приехала, а Соня почему-то — без видимых объективных причин — дико-люто-бешено напрягала меня. В итоге я, пообещав приехать снова, когда сможет Лун, уехала домой через три дня. В поезде, полном таджиков. С двумя пересадками. Об ощущениях умолчим.

Но любовь к Питеру оказалась настолько неистребимой, что это не помешало мне вернуться туда через две недели.

Питер оказался именно таким, как я представляла. Нет. Он был в сто раз прекраснее.
Первое, что я помню, когда, наконец, вылезла из поезда, — воздух. Там совсем другой воздух, не такой, как у нас в степи — прохладный, немного влажный и... не знаю, есть в нем что-то неуловимое. Он пахнет волшебством. А тяжелое серое небо вовсе не давит, оно, словно одеялом, накрывает землю, и возникает ощущение какой-то защищенности, спокойствия и уюта.

Я шла по Городу, и мне казалось, будто он обнимает меня. Я, конечно, неоднократно слышала, как города сравнивают с живыми существами, которые растут, размножаются, стареют и умирают, но до этого момента для меня это было чем-то абстрактным. А Питер был живым. Все дышало жизнью, все было частью единого целого — каждый дом, каждая колонна, каждый камень мостовой. Он был таким добрым и открытым, но в то же время таким величественным, что я вдруг почуствовала, что не могу больше называть его Питером, мне казалось это фамильярным. Он оставался для меня Петербургом.

А потом я попала под ливень, под настоящий питерский дождь. И, хотя дождь не был теплым, и я промокла до нитки, я была счастлива. Я поняла, что Город посвятил меня, принял, признал своей.

А потом мы пошли на набережную. Мама говорит, что в прошлой жизни я была лягушкой. Вода обладает для меня какой-то особой притягательностью, может быть, отчасти поэтому меня так тянет в Питер. Знакомство с Невой было чем-то совершенно особенным. Вода в ней совсем черная и как будто густая — плещется нехотя, лениво, словно преодолевая сопротвление. Была ночь, шел мелкий дождик, на другой стороне реки горели огни. Я дотронулась до морды бронзового грифона и загадала желание. А потом долго стояла и слушала тихий убаюкивающий голос реки, и на душе было так спокойно и тепло, как не было уже давно.

Я увидела вживую вещи, которые давно хотела увидеть, вещи, о которых только читала или слышала, и вещи, о существовании которых не имела представления. Я увидела Медного Всадника, и Адмиралтейство, и Зимний Дворец, и Петропавловскую крепость, и настоящие мостовые, и дворы-колодцы, и разведение мостов, и Чижика-Пыжика, и статую зайца на Заячьем острове, и каменных сфинксов, и бронзовых грифонов, и вращающийся фонтан, исполняющий желания, и бородатых уличных художников, и длинноволосых уличных музыкантов, и Финский залив, и Невский проспект, и улицу Джона Леннона, и Изумрудный город, и летающую тарелку на Горьковской, и посмотрела немецких романтиков и рыцарские доспехи в Эрмитаже и алеутскую одежду из кишок кита в Кунсткамере, и набрала книг в Буквоеде, и побывала первый раз за 21 год в Макдоналдсе, и повтыкала на звездное небо в планетарии и на спящих бобров и хмурых манулов в зоопарке, и накупила всякой ерунды в Алхимии и Касл-рок, и попила чаю с жасмином на Пушкинской-10, и...

А еще мне посчастливилось пожить в настоящей питерской квартире настоящей питерской интеллигенции. Квартира явно раньше была коммуналкой и несет в себе явный отпечаток личности хозяев — немного запущенная, с запыленными книжными полками, потрепанными обоями и старой мебелью, она намного уютнее, чем любой ультрасовременный интерьер. В памяти остались ощущение тепла, запах книжной пыли и кусок неба над двором-колодцем. По утрам я наливала чай, открывала окно и садилась с книгой на подоконник. А однажды, свесив ноги из окна, пускала мыльные пузыри и смотрела, как они стайками поднимались в небо, опускались на прохожих, залетали в соседнее окно...

Ну и, конечно, сами хозяева — невероятно умные, образованные и интересные люди. Мама Сони просто прекрасная женщина, молодая, жизнерадостная, ироничная и очень добрая. Вспоминаю ее с теплотой и благодарностью.

А еще у Сони оказалась гитара. Странная, как и все в этом доме, — не знаю точно из-за чего, но почему-то она расстраивалась буквально сразу после настройки. Естественно, я не смогла удержаться, и в первый же вечер начала мучить инструмент. К моему вящему изумлению, меня не закидали тапками, более того, вдруг выяснилось, что у меня есть голос и даже местами слух. А еще, что вообще невероятно редко, людям понравились песни, которые я выбираю.

А потом приехала Лун, и все стало вообще прекрасно. Мы гуляли, шлялись по магазинам, курили кальян, пекли торт, слушали музыку, ели роллы чуть ли не каждый день, сидели при свечах, играли на гитаре и пили бельгийское вишневое пиво, рисовали на футболках герб ФЛТ, ложились утром и спали до обеда, без конца ели печеньки, залезли ночью в заброшенный недостроенный цех, дружно выносили друг другу мозг, много болтали о важном и о ерунде и решили, что обязательно вернемся.

Когда Лун и Соня меня провожали, на вокзале почему-то звучало «Прощание славянки». Я уезжала абсолютно счастливая, с набитыми питерскими ништяками сумками и ощущением исполнившейся мечты.

Потому что Питер для меня — старая, добрая сказка, открыв которую, сразу понимаешь, что конец обязательно будет счастливым.

Не забыть:

сумасшедшая кошка без «чувства собственной задницы»;

сидр и Бергтора;

ночной сеанс «Белоснежки и охотника» на Ветеранов, Рязань (что не так с этим миром?..);

парень с бубном круче всех;

вежливые гопники;

«Франкенштейн» с Ли Миллером и Камбербэтчем: его не гладили, и он начал убивать (тема для отдельного поста);

Пушкинская-10: «здесь мне дали пизды языками», Чистилище, записка от ФЛТ;

Республика кошек;

Новая Голландия, современное искусство и блокнотики по 900 рублей;

All you need is sleep;

Заброшенный цех: лестницы без перил, небесный фонарик, костер на кальяне, Морф, дышащий монстр и шкура василиска;

Танюха, Миша и разговоры об «интригах»;

Галерея, волшебное мороженое, пафосный мармелад и лакрица;

органная музыка и человек-оркестр;

не тот трамвай и ночное путешествие по Большому проспекту;

медведи и боливийский death metal;

антресоли и «Пикник на обочине»;

Веня Д'ркин и сказочка про тараканчиков;

странные ребята из Е-бурга и вишневая шарлотка;

шпага со встроенным пистолетом и Каспар Фридрих.

@музыка: Белая Гвардия - Питер

@темы: мечты сбываются, дорожные заметки, ФЛТ, Питер